Авторизация
(066) 074-36-01
(062) 348-05-61
г. Донецк, ул. Щорса 35

Блеф высшей школы

ОЧЕРКИ БУРСЫ
или
откуда берётся трипольская про-ф-ф-ф-есссура?
 
Блеф высшей школы
Савин Валерий
12 августа 2004 года
 
Часть первая
Университет в глубинке
 
Об уровне развития (в нашем случае – становления) государства в целом можно судить по эффективности функционирования его основных институтов, одним из которых является высшая школа (ВШ). Система высшей школы обязана не только готовить специалистов высокого класса призванных способствовать росту национальной экономики, но и быть основой демократического совершенствования нации. Что представляет собой столь значимая структура в Украине нужно судить не по ограниченному числу ведущих вузов, где еще не окончательно утрачены лучшие традиции, заложенные предшествующими поколениями, а по основной массе провинциальных государственных университетов. Для этого необходимо рассматривать современное периферийное украинское высшее учебное заведение в нескольких аспектах: с точки зрения субъекта (преподавателя) и объекта (студента) образования, а также с точки зрения вуза в целом, самого образования как процесса, и чиновника от образования.
 
Уставший преподаватель в кривом зеркале реальности
 
В большинстве своем украинские преподаватели – это пожилые люди, защитившиеся при Советах, уставшие и от жизни, и от преподавания, тяготящиеся изменившимися материальными условиями, потерей социального статуса и всячески препятствующие профессиональному росту молодежи, призванной их заменить, хотят они того или нет. Собственно, последнее отличало ВШ всегда. При всем уважении к Учителям нельзя не отметить одного весьма порочного для всей системы высшего образования фактора. Ранжирование преподавателей по наличию ученой степени было субъективным всегда, а для нынешней ВШ оно просто пагубно. Даже при Советах защита кандидатской или, тем более, докторской диссертации делала человека недосягаемым для возможных претендентов на его место или должность, а, следовательно, отрицательно влияла на его дальнейший творческий и профессиональный рост. При существующих условиях аккредитации вузов наличие любой степени делает тебя чуть ли не небожителем, естественно, в насколько узких настолько же и нищих преподавательских кругах. Порождает это и другую проблему – проблему мертвых душ. При необходимости иметь определенную численность докторов и кандидатов наук многие вузы идут на фиктивное устройство на работу таких специалистов, чьи трудовые книжки находятся в отделе кадров, но никто их самих в вузе никогда не видел. При этом нагрузку за них – за докторов и кандидатов – бесплатно выполняют «неостепененные» ассистенты и преподаватели, т.е. официально менее квалифицированные работники. И если в советское время защититься было относительно несложно для человека толкового и трудолюбивого, то нынче, при столь низком падении как социального статуса так и доходов преподавателя ВШ, обладание ученой степенью стало для многих способом как подавления идущего на смену молодого поколения, так и единственной возможностью заработка. Ни для кого уже не секрет, что продаются и покупаются не только дипломы о среднем и высшем образовании, но так же дипломы кандидатов и докторов наук.
 
Таким образом, успевшие защититься работники ВШ создали закрытый клуб, в который трудно, но можно при соблюдении определенных условий попасть и всячески его охраняют от посягательств кого бы то ни было, дабы продлить время своего пребывания в стенах вуза. Ни о каком самосовершенствовании или профессиональном росте речь уже не идет. Тебя защищает степень. Более насущных проблем, чем выживание и защита от дышащей в затылок молодежи просто не существует. Даже самые грамотные и заслуженные из них вынуждены вести себя именно так ибо
понимают, что в нынешних условиях ты кому-либо интересен, только если имеешь работу.
 
Инкубаторы серости
 
Преподаватели молодого поколения – это, как правило, или дети мэтров от образования, или людей с положением, которые не нашли (а часто и не способны были найти) себя в чем-то более прибыльном. Именно эта категория наиболее ярко иллюстрирует известный афоризм о преподавателях как людях ничего не умеющих делать самостоятельно, поэтому учащих других. Именно такие люди становятся кандидатами и докторами, для того чтобы занять подготовленные для них должности и "достойно" их занимать до последнего вздоха. У этих людей находятся время, средства и возможности, чтобы защититься. Расценки давно известны. Анализ кадрового состава преподавателей показывает, что подавляющее большинство из них - выпускники этого же учебного заведения. Таким образом, мэтры воспитывают себе послушную смену, которая не только не отклонится от генеральной линии, но и будет вечно признательна за предоставленное рабочее место. Выпускники известных вузов здесь крайне редки из-за своей более высокой профессиональной подготовки и, главное, возможности
сравнить уровень образования, атмосферу alma mater с местом работы. Они непредсказуемы, свободолюбивы, а, следовательно, представляют опасность для системы и, значит, встречаются крайне редко. В связи с этим приток свежей крови, практически, невозможен, и учебное
заведение превращается в еще более закрытый клуб «для своих».
 
Цена профессионализма
 
И, наконец, те, кто действительно хочет и умеет преподавать. Их меньшинство, т.к. жить и кормить семью на 500 (не всегда) гривен получается не у всех. Можете представить себе атмосферу в семье, где существуют проблемы не с отдыхом, не с одеждой – с питанием. И как эта атмосфера способствует профессиональному росту преподавателя? Казалось бы – защитись, докажи свое профессиональное превосходство, возглавь кафедру или факультет, подними их на новую высоту, но не тут- то было. С той нагрузкой (от 900 часов в год и выше) которая практикуется в нынешней ВШ не будет ни времени, ни физических сил для написание достойной работы, а халтуру такие люди не допускают. Средства на командировки, статьи, автореферат, научного руководителя, оппонента, совет и пр. явно превышают размеры заработной платы совестливого преподавателя.
Даже если влезть в долги, то вернуть эти деньги, не преступая закон, не представляется возможным. Вот многие и делают для себя выбор – или играть по правилам, предложенным системой, находясь в постоянной кабале и под статьей УК, или учить студентов, стесняясь стоптанных ботинок. Иначе как униженным чувствовать себя такой человек не может, и это в свою очередь не может не сказаться на качестве образования.
Есть два решения материальных проблем: увеличивать нагрузку из-за чего страдает и без того невысокий уровень преподавания и путь взяточничества. Первый имеет физические и материальные пределы, поэтому под воздействием различных причин многие вынуждены встать на второй. Взяточники рано или поздно, даже если они были неплохими преподавателями, перестают совершенствоваться, понимая, что и так возьмут свое. Кроме того, в кругу себе подобных они не должны ни чем отличаться от остальных, ибо система вытолкнет их, и они лишатся куска хлеба, который уже больше нигде не заработают, т.к. в провинции камерность профессии ощущается особенно жестко. Кстати, взяточники тоже делятся на несколько категорий. На тех, кто берет от неспособных к учебе, и на тех, кто сознательно моделирует ситуацию таким образом, что бы студент не смог получить нужного для сдачи экзамена объема знаний. Делается это довольно просто – вместо лекций проводятся контрольные работы, вместо лектора занятия могут проводить секретари и лаборанты, занятия просто отменяются под различными предлогами и т.д.
 
Кстати, учить людей, это - значит растить себе конкурентов, а это по мнению некоторых ”педагогов”
самоубийство. Еще Песталоцци говорил, что пастух должен вести стадо к водопою, но не обязан за него пить. Однако, очень многими работниками высшей школы это понято по-своему. Таким образом, основная масса преподавателей, работающих в современном периферийном вузе – это люди равнодушные к своей профессии, презирающие своих студентов. Одних – за богатство родителей, других – за более высокие, чем их собственные интеллектуальные способности, за свой же унизительный непрофессионализм. О высоком качестве преподавания можно говорить только как об исключении. В этом аспекте современный периферийный университет представляет собой не средоточие знаний, не очаг культуры, не (не доведи Господи), почву для свободомыслия – а торжество злорадствующих посредственностей.
Измельчавший студент крупным планом
 
Современный студент, тоже не однороден. До последнего времени особенно распространен был отпрыск нуворишей, который кроме денег никаких иных ценностей не признавал. Они не только не желали учиться, а даже не видели для себя в этом необходимости, уповая на родительские средства. К тому же, эти люди активно мешали преподавателю (которого они презирали за нищету не меньше, чем он их за ограниченность) выполнять его прямые обязанности в аудитории. С изменением социально-экономических условий в стране из этой среды стали отпочковываться индивиды понимающие что без образования им не получить тех доходов, которые будут их устраивать. По настоящему способных, ищущих, целеустремленных студентов процентов пять, не более. Но именно они, а не традиции, как не парадоксально это и симптоматично, являются основой нынешней ВШ. Только они дают настоящему специалисту силы работать в таких унизительных условиях. Остальные – это те, что всегда плыли по течению то ли из-за своей интеллектуальной посредственности, то ли из-за лени. Говоря о той части молодежи, которая интеллектуально способна была бы стать студентом, к сожалению, приходится признать, что эта возможность ограничивается материальными ресурсами их семей. Поэтому приток свежей крови перекрывается и здесь, мы сами себя как государство ограничиваем в использовании собственных трудовых ресурсов.
Мне могут возразить, что существуют бюджетные места для истинно ДОСТОЙНЫХ. Но так утверждать могут либо совершенно несведущие люди, либо ослепленные гением своих чад родители, либо просто лицемеры. И сами бюджетные места, и возможность поступления на них при помощи олимпиад, собеседований и прочая - иллюзия.
 
Всем поступлением заправляет ректор с помощью своих подручных. Казалось бы, есть возможность для поступления при помощи кредита на образование, за который потом течение 15 лет нужно будет работать на банк. Но где взять обеспечение под кредит простым работягам, нечаянно произведшим на свет неглупого ребенка? Заложить единственную квартиру? А куда девались отпущенные на это министерством средства, или кого они реально обслуживают? Ответы знает только ректор. В этой связи нельзя не отметить, что наряду с именными стипендиями для лучших (всегда ли?) студентов, конкурсами работ, всевозможными грантами на обучение появляется все же возможность для отдельных страждущих получить образование. Но и это капля в море по сравнению с реальным спросом. Кроме того, инициаторами такой помощи является не столько государство, сколько коммерческие структуры, иностранные организации. И не от внутренней потребности в меценатстве, а ввиду настоятельной необходимости в работоспособных подчиненных.
 
Наш вуз – наша крепость
 
Отдельно следует отметить внутривузовских чиновников от образования. Чиновник считает себя более значимым для учебного заведения, чем преподаватель. Даже самый захудалый работник университетской бухгалтерии или отдела кадров считает себя выше преподавателя. А за что их уважать? Эти ботаники, реализующие основную функцию вуза за нищенскую зарплату, даже не подозревают ,что университетский (читай государственный) бюджет может расходоваться, например, на приобретение престижного места на кладбище для почившей в «бозе» тещи ректора или на оплату вертолетного поиска загулявшего на море отпрыска главбуха и пр., и пр., и пр. Собственно, как уже говорилось, многим нечего и обижаться, учитывая их профессиональные и человеческие характеристики, а следовательно, и качество предоставляемых ими услуг.
Кроме того, нельзя не признать, что 90-е годы выхолостили ВШ. Самые толковые преподаватели, как
правило мужчины, ушли на заработки кто куда. Их должности тут же заняли женщины, которым это не светило в прежнее время. И надо признать, что женщина, вставшая на путь борьбы за существование, – это зрелище не для слабонервных. Теперь, когда она вошла во вкус, ее не сдвинуть с насиженного места. Гипертрофированный матриархат наблюдается во многих периферийных вузах
страны. Матроны восседают в креслах заведующих кафедр, деканов, бухгалтерии, учебной части, и пр. многочисленных отделах государственного вуза, создавая временные и постоянные союзы для борьбы с мужской частью ВШ, обеспечивая прикрытие своей часто крайне низкоэффективной деятельности.
 
Все в „руце” ректора
 
Сам ВУЗ представляет собой вотчину назначаемого министерством ректора. Лицемерный закон об участии трудового коллектива в выборах своего руководителя, позволяет министерству назначить своего человека, если за иную кандидатуру проголосовало менее 70 % участвующих в голосовании. Кроме того, процедура назначения исполняющего обязанности ректора прописана настолько предусмотрительно, что он (исполняющий обязанности) может находиться на этом посту столь долго, сколько необходимо для формирования собственной команды и правильного голосования на выборах. О команде (читай – бригаде), которая формируется исключительно исходя из личных пристрастий ректора, следует сказать отдельно. В лучшем случае такая команда паразитирует на безмолвных
рабах, оставшихся от предыдущей власти, в худшем – превращает вуз в исключительно кормушку для вновь прибывших. Порой ответственные должности занимают люди, не имеющие никакого отношения к сфере образования. Конкурс на должность является простой формальностью, выигравший известен заранее. Прием на работу преподавателей осуществляется по трудовому соглашению, приказу или контракту. Первые два при правильном поведении продлеваются каждый год и не предусматривают для работающего, никаких социальных гарантий, а последний применяется только для своих. Но в любом случае по желанию администрации любые контракт или соглашение могут быть аннулированы, а приказ отменен. На все воля РЕКТОРА.
Предположить, почему ОН взваливает на себя бремя выборов самого главного из чиновников в каждом из государственных вузов страны, не давая возможности трудовому коллективу назначить наиболее достойного самостоятельно, что, казалось бы, должно способствовать созданию рабочей атмосферы, можно разобравшись с расходованием бюджетных средств университетами. Ректор может все – от выбора банка в котором будут находится бюджетные средства, до покупки земельного участка и освобождения от оплаты за обучение. Приобретение компьютерной и прочей техники, строительство и ремонт, загранкомандировки и премии, материальная помощь – все это становится возможным только с разрешения ректора, несмотря ни на контроль со стороны казначейства, ни на
тендеры и пр. Такое вольное расходование средств нельзя поручать случайному человеку, тем более, если за ним стоит трудовой коллектив (ТК), – он ведь может зазнаться, а то гляди, появятся у него собственные мысли, проекты.

 


Для чтения полного текста, перейдите по ссылке для скачивания файла: