Авторизация
(066) 074-36-01
(062) 348-05-61
г. Донецк, ул. Щорса 35

Историк Поликарп Яковлевич Мирошниченко

ИСТОРИК.
Поликарп Яковлевич Мирошниченко.
(15.02.1921 – 31.12.2002)
 
Поликарп Яковлевич Мирошниченко родился 15 февраля 1921 года в селе Старая Збурьевка Голопристанского района Николаевской (ныне Херсонской) области.
 
Его отец Яков Васильевич Мирошниченко происходил из черноморских казаков, которые с конца XVIII века расселились в нижнем Поднепровье, распахивали целинные степи, несли пограничную и морскую государеву службу. С 12 лет Яков Васильевич Мирошниченко плавал помощником кока на паруснике. В I мировую он воевал матросом на кораблях Дунайской флотилии. Октябрьскую революцию встретил моряком-черноморцем, принял всем сердцем и честно служил её идеалам до конца своей жизни. Это он научил сына жить по совести и не торговать убеждениями ни с кем и никогда. Всю жизнь он отдал военно-морскому флоту, где прослужил красным командиром вплоть до хрущёвско-жуковской демобилизации фронтовых офицеров в конце 50-х годов. В Великую Отечественную Яков Васильевич оборонял Одессу и покинул её вместе с последними защитниками на пароходе «Чапаев». Затем он дрался за Севастополь и Новороссийск, за Кавказ, участвовал в Керченском десанте и, наконец, освобождал советское Причерноморье от фашистов, восстанавливал там мирную жизнь, строил оборону южных морских рубежей Отечества. А после демобилизации работал в администрации Херсонского порта, народным заседателем в районном суде и в Совете ветеранов революции.
Мать Мария Андреевна Кириченко – скромная домохозяйка, разделила военно-морскую судьбу мужа. Она посвятила жизнь тому, чтобы скрасить, смягчить, насколько это возможно, суровый военный быт супруга. Кочуя вместе с ним по гарнизонам, она всюду создавала атмосферу сердечного семейного уюта и заботы. Она родила сына и воспитала его достойным себя и своего мужа.
 
Год 1921-й был годом умиротворения молодой Советской власти. Вдоволь напившись крови, Великая Революция ушла на покой, уступив место Страшному Голоду. В это тревожное время и появился на свет Поликарп Яковлевич Мирошниченко. Молодая Советская власть уважала и берегла тех, кто её защищал. Поэтому семьи красных командиров пострадали от голода и послевоенной разрухи несравненно меньше, чем прочие соотечественники.
Ему повезло на школьных учителей. В конце 20-х и в 30-е годы ХХ века недобитые большевиками остатки «безыдейной» дореволюционной интеллигенции вытеснялись из высших учебных заведений «красной профессурой», наспех закалённой в психиатрическом огне коммунистического бреда. Куда деваться рафинированному интеллигенту в стране Советов? – В дворники… или в школу. Так советское просвещение получило в подарок от революции кадры замечательных преподавателей, заложивших основы гуманитарной культуры и доброкачественной интеллигентности целого поколения советских граждан.
Сын командира-краснофлотца учился до самозабвения фанатично. Он всегда был среди лучших учеников не только своего класса, но и школы. За успехи в учёбе его наградили путёвкой в Артек. Культ знаний и учености был тогда в моде, как и культ спорта. Юноши и девушки соревновались не количеством родительского движимого и недвижимого имущества, не объёмом выпитого спиртного и даже не изощрённостью сексуального поведения в студенческих оргиях. Они соперничали в стихах, музыке, спорте. И в дружбе, не знавшей иной корысти кроме личной симпатии и самопожертвования. Загадочный феномен эпохи! На фоне маниакальной борьбы с «врагами народа» и холопского культа Усатого Вурдалака, в атмосфере гнусного доносительства, всеобщего страха и подозрительности – самая чистая и искренняя юношеская дружба, самая возвышенная любовь друг к другу и к романтизируемому Социалистическому Отечеству. Рискованно откровенные разговоры о происходящем в стране со всей мыслимой комсомольской принципиальностью без «тормозов» и запретных тем. И напряжённая учёба. С непостижимой сегодня жадностью. Страстные поиски истины, правды и справедливости. Читали всюду и всегда – по дороге на стадион и в спортзал, в транспорте, на пляже, в библиотеке, дома (ночью под одеялом, чтобы не будить родителей), на каникулах в родном селе на винограднике и на баштане в перерывах между работой…
В «оттепельные» 60-е годы друзья детства и юности Поликарпа Яковлевича вспоминали его выступления на комсомольских собраниях в защиту однокашников – детей «врагов народа», которых по указке райкома партии следовало «разоблачить», «осудить» и исключить из комсомола и школы. Их так и не разоблачили, не осудили и не исключили. Комсомольское собрание единогласно проголосовало «против». В стране Советов идеалы коммунизма по-разному отражались в сознании её руководства и простого народа. Это «открытие» комсомолец Мирошниченко сделает для себя позже. А тогда он даже не понял, как ему повезло, когда его комсомольская принципиальность и гражданская честность остались безнаказанными. Для него самого это выглядело, как естественное в стране Советов торжество коммунальной (общественной) справедливости. А на самом деле, вероятно, то ли просто не нашлось сволочи, которая захотела бы сделать карьеру на разоблачении слишком «идейного» комсомольца. То ли машина репрессий забуксовала перед дружным молодёжным коллективом, который не удалось расколоть изнутри на обособленные персональные дела, стравить друг с другом и растерзать поодиночке. Массовая расправа с детьми за более чем коммунистические убеждения?! – Наверное, это было слишком даже для сталинской советской власти.
 
В 1938 году он окончил одесскую среднюю школу №121 и поступил на исторический факультет Одесского университета. В 1940 году за отличную учёбу был награждён сталинской стипендией, которую получал вплоть до окончания университета. Зимой 1939-1940 годов его избрали членом бюро Водно-Транспортного РК ЛКСМУ города Одессы.
 
Студентом 3-го курса исторического факультета Одесского университета он вместе со своими товарищами-добровольцами в первые месяцы войны ушёл на фронт. Для Поликарпа Яковлевича война началась с мучительно долгого летнего отступления по знойной колосящейся урожаем украинской степи в составе маршевой роты 51 запасного артиллерийского полка (г. Днепропетровск). Душа рвалась на фронт, а командиры вели их в тыл – на формирование. Где-то воевали отец, товарищи. Из газет и по радио доходили фронтовые сводки о жестоких боях. Но приходилось уныло брести на восток вместе с колхозными стадами, толпами беженцев, колоннами эвакуируемых предприятий и учреждений и другими маршевыми ротами невезунчиков, получивших непрошеную отсрочку смерти. Так дошли до города Шахты Ростовской области, оттуда – в станицу Белореченскую и, наконец, на Кавказ. Здесь довелось впервые встретиться с фашистами. Сколько же погибло тогда приморских пацанов, воюя в непривычных горах со специально подготовленными и блестяще вооружёнными «эдельвейсами»! Они ходили в атаку с сапёрными лопатками и ждали когда убьют товарища, чтобы завладеть его винтовкой. В горах рукопашных не бывает и сапёрная лопатка не помогает даже зарыться в землю, вместо которой одни скалы. Но опять повезло – уцелел. Ведь пуля – дура! Хотя у подслеповатого очкарика шансов выжить в горной войне было меньше, чем у зрячих товарищей.
Повезло вдвойне, потому что в недалёком тылу – в Майкопе – чудом оказался эвакуированный Одесский университет, застрявший на пути в Среднюю Азию. И когда часть выводили с передовой во второй эшелон на переформирование и отдых, удавалось сдавать зачёты и экзамены. Вряд ли молодёжь начала III тысячелетия, привыкшая учиться за деньги и покупать оценки, сумеет представить себе, какой должна была быть жажда знаний и жизни у её предков, как нужно было верить в Победу, чтобы в тяжелейшие дни войны продолжать учиться. В августе 1942 года в прифронтовом тылу Поликарп Яковлевич успел сдать выпускные экзамены и окончить университет. И вновь угодил на передовую – юго-восточнее Новороссийска рядовым бойцом 723 полка 395 стрелковой дивизии.
В 1943 году решением медкомиссии по состоянию зрения Поликарп Яковлевич был переведен в нестроевые солдаты горно-вьючной роты и позже отправлен для прохождения дальнейшей службы в Среднеазиатский военный округ. Но зрение продолжало ухудшаться и, в конце концов, его демобилизовали. В Туркменском городе Байрам Али находился эвакуированный Одесский университет. Сюда он и направился после демобилизации, чтобы поступить в аспирантуру. Здесь же в феврале 1944 он стал кандидатом в члены ВКП (б).
Вместе с университетом в 1944 году он возвращается в освобождённую Одессу. Там молодого аспиранта выдвигают на должность заместителя секретаря областного комитета комсомола по пропаганде. Но жертвовать наукой ради политической карьеры Поликарп Яковлевич не стал. Комсомол принял его отставку, и молодой аспирант всецело сосредоточился на своей диссертации. В 1946 году Поликарп Яковлевич окончил аспирантуру, подготовив диссертацию «Отношение русского общества к балканским событиям 1875 – 1878 гг». Представить её к защите сразу он не смог – не было бумаги. Белая бумага формата А-4 была тогда редкостью, как, впрочем, тетради, блокноты и другая «макулатура». Учащиеся писали на полях газет, на обратной стороне листовок, на обёрточной бумаге, на картоне, одним словом, на чём попало. Такими же были и черновики диссертации молодого учёного. Их фрагменты долго хранились в его семейном архиве.
 
В сентябре 1946 года по назначению министерства просвещения Поликарп Яковлевич был зачислен ассистентом Сталинского педагогического института и в октябре приступил к работе. Вскоре ему удалось достать бумагу, отпечатать текст диссертации и отослать её Учёному Совету Института Славяноведения АН СССР. В 1948 году он её защищает: 6 голосов было подано «за», 5 – «против». Так бывает с теми, кто рискует отстаивать в науке свою собственную, а, значит, небесспорную точку зрения. Вчерашний фронтовик не принадлежал ни к одной из научных школ и, поэтому, не имел за спиной авторитетной фигуры научного руководителя, уважаемого в учёном мире. Он сам выбрал себе тему исследования, добился её утверждения академическим Учёным Советом, сам разыскал источники и самостоятельно сделал всю работу. Не всем учёным «зубрам» пришлась по душе дерзкая прыть молодого историка, претендовавшего войти в их «цех» с собственной «скороспелой», а главное, несогласованной с ними научной концепцией.
Через 55 лет журналист Сергей Боенко в донецкой газете «Весть» (№164-165/359-360 от 23 ноября 1995 года), выполняя заказ руководства истфака Донецкого национального университета облить грязью от лица возмущённой «научной» и «педагогической» общественности ослепшего неподкупного старика, упорно требующего от своих студентов знаний, а не денег, вменил ему в вину такие результаты голосования. Дескать, наверное «липовой» была диссертация, как и сама защита, раз не было единодушия Учёного Совета. Размышляя в духе своего времени, Серёжа решил, что, наверное, недоплатил жадный Поликарп Яковлевич – решил сэкономить и не тратиться на «лишние» голоса, купив стратегическое большинство Учёного Совета.
Уже тогда сформировалась стратегия научного поиска молодого историка и гражданская позиция его личности, которым он ни разу не изменил за всю свою жизнь. Здесь сказалась его психическая генетика – исключительное крестьянское упорство, без которого его предки – землепашцы и моряки – не смогли бы противостоять ни капризной Природе, ни коварной морской Стихии. Эти черты характера на всю жизнь определили вектор и жанр его научной и педагогической карьеры, сформировали предпосылки её трагедийности. Непросто разрешалось в советские времена противоречие инстинкта честного исследователя и обязанностей «бойца идеологического фронта», закрепленных за каждым советским историком. Выбирая историческую науку в качестве своей судьбы на всю жизнь, комсомолец Мирошниченко и не подозревал всего окаянства, связанного с профессией историка в Советском Союзе. Его выбор определялся «безобидным» очарованием обаятельных педагогов, преподававших ему историю в школе. Это они «виноваты» в том, что мозговитый и упорный мальчишка «заразился» именно историей, а не математикой, физикой или астрономией.
 

 


Для чтения полного текста, перейдите по ссылке для скачивания файла: