Авторизация
(066) 074-36-01
(062) 348-05-61
г. Донецк, ул. Щорса 35

"Нужно растить мозги". Оксана Забужко

Оксана Забужко: «Нужно растить мозги»                 
 
Оксана Забужко выгодно выделяется на фоне большинства украинских «письменників» тем, что ее издают и читают. Парадокс, но таково состояние современной украинской литературы. Союз писателей ломится от убеленных сединами неудачников, только зарегистрированных мастеров
художественного слова в стране несколько сотен, а читать (и издавать с надеждой на успех у публики) нечего. В такой ситуации люди, живущие на гонорары за свои произведения, воспринимаются как пришельцы с другой планеты. Их мало — читаемых, наверное, меньше десятка.
Но уже сам факт того, что они есть, ставит их в число интеллектуальных лидеров нации. Мы сознательно не говорили подробно с госпожой Забужко о современной украинской литературе ввиду отсутствия серьезного предмета разговора. Но ее мысли о болезнях украинского общества весьма интересны. Писатели всегда видят дальше...
 
— Недавно Вы заявляли о том, что Украина стоит на пороге гуманитарной катастрофы. Что это за катастрофа и в чем ее причины?
 
— Есть вещи, о которых надо бить в набат и орать на каждом шагу. Я безмерно удивлена, почему этого не происходит, почему общество этим не озабочено? Вся страна, начиная с советского времени, живет в режиме того, что называется интеллектоцид — истребление мозгов.
Началось это во время Сталина, когда каждого, кто хоть чуть-чуть «высовывался» с нестандартной мыслью, истребляли физически. Однако после развала Союза мы все-таки получили в наследство отряд подкормленной технической интеллигенции. Это была армия интеллекта, обслуживающая в основном военно-промышленный комплекс, но там они неплохо натренировались. Гораздо хуже
обстояло с тем, что называется общественным, социальным анализом, но и там под закат СССР намечалось некоторое движение.
Нужно учитывать, что в советское время Украина была на особом положении — ее «обезглавливали» непрерывно и вполне методично. В 1930 г. по одному только процессу так называемой СВУ было арестовано 30 тысяч человек. То есть практически вся старая украинская интеллигенция ушла в лагеря. Затем — еще одна волна лагерей начиная с 34 года. И все! Украина стала деревней. Стали приходить руководящие кадры, что называется, «от сохи». В России даже в сталинские времена для видимости оставляли кучку людей, которые прилично выглядели и «падежа знали».
Независимость настигла нас очень плохо подготовленными к строительству национального государства. А за кучмовские годы мы получили колоссальную утечку мозгов. Когда мы
говорим о массовой эмиграции из страны, это ведь не только те, кто выехал на заработки ухаживать за
бабушками в Италии. Это еще и десятки тысяч высококлассных специалистов, целая армия докторов,
кандидатов наук. Это все «укатившие» мозги — мозги, не воспроизводящиеся внутри страны по причине их элементарной здесь невостребованности. В результате мы и имеем — профессоров с двумя «ф». А на пустое место приходят теперь уже даже не «от сохи», а скорее «от наперстка».
 
— Кто, по Вашему мнению, должен формировать запрос на интеллект? Общество?
 
— Такой запрос существует объективно, и его наличие совершенно очевидно во всех сферах общественной жизни. Но формулировать его должно не общество, а та самая интеллектуальная прослойка, которая призвана от имени общества говорить — журналисты, аналитики… Должны быть
интеллектуалы в стране, но их же не видно! Вот что меня ужаснуло. Я, в общем, стараюсь особо себя новостями не перегружать, живу, как в том анекдоте: телевизор не смотрю, газет не читаю, радио не слушаю и очень хорошо себя при этом чувствую. Разве что иногда в Интернет заглядываю, чтобы узнать, «какое, милые, у нас тысячелетье на дворе». Но когда мне звонят и собщают, что я попала в список 100 самых влиятельных людей страны по рейтингу журнала «Корреспондент», я взяла и
посмотрела этот список целиком. Господа хорошие, это же ужас! Там же из всей сферы, которую принято называть «культура и спорт», — Вакарчук и Скрипка…
Из интеллектуалов у нас остались Мирослав Попович и Вячеслав Брюховецкий. Все, ребята! Где экономисты, политологи, социологи, где люди, которые действительно слышны, видны, которые, черт возьми, расскажут нашему полуобразованному политикуму, что ему делать? Я подумала — если бы меня попросили дополнить список интеллектуально влиятельных людей, я бы сама сильно затруднилась. Их не видно и не слышно. Поэтому в списке 100 самых влиятельных людей оказываются бандиты, воры и разбойники. В этом причина нашего кризиса.
Страшнее всего то, что у нас отвратительное образование.
У нас все вузы быстренько переименовали в университеты, все превратились в профессоров и академиков и сохраняется видимость, будто и у нас, «как у людей». На самом деле образование в Украине — это бизнес, торговля дипломами. В первые 500 лучших ВУЗов Европы не входит
даже Киево-Могилянская Академия. То есть ни одно учебное заведение в стране не готовит специалистов европейского класса. Ребята, куда мы собираемся интегрироваться? О
чем мы говорим? Мы — рынок дешевой рабочей силы, это все, что способна дать страна. Это страна, которая сама собой управлять не способна, не знает, как и куда идти.
Она не имеет своей идентичности, исторической памяти, стратегии развития. На вечный вопрос восточно-европейской демократии — что делать? — ответ сейчас может быть только один:
инвестировать в образование, немедленно и со страшной силой. Так, как это делали Япония, Германия после войны. После такой разрухи, которая нам и не снилась. Это еще можно сделать
— в стране еще имеется та «критическая масса мозгов», которая может наладить их воспроизводство, но для этого нужна долгосрочная программа, нужен целый комплекс реформ! Традиционная украинская ситуация — все под руками, все можно сделать в принципе, но никто ничего не
делает. Мы ходим по пустыне 15 лет, как евреи за Моисеем после выхода из Египта. Если быть оптимистами, получается, что еще 25 осталось.
 
— Ну ведь даже президента окружают люди, большинство из которых  интеллектуалами не назовешь.
 
— Ну, президент ведь тоже не интеллектуал…
— Он просто гений на фоне окружения…
— Как там было у Довлатова — «Леночка, ты чудно выглядишь, особенно на фоне остальных». Если сравнивать с остальным украинским политикумом, то да, конечно.
Нашего президента я полюбила за год до президентских выборов, Майдана и всех событий. Он совершенно поразил мое воображение осенью 2003 года, когда мы оказались чуть ли не рядом сидящими в филармонии на симфоническом концерте. Меня муж толкает локтем, мол, посмотри — и
является Ющенко в компании своих людей. Мы тогда не были официально знакомы. У меня отвисает челюсть, потому что увидеть украинского политика на симфоническом концерте — любой интеллигент при таком зрелище сразу куплен с потрохами, первая мысль: не может быть! Вдобавок ко
всему, он совершенно непосредственно разворачивается и через коленки двух людей, между нами сидящих, хватает меня за руку, начинает ее трясти и говорит: «Пані Оксано, спасибі вам за ваші книжки. Хай вам Бог помагає!». Так он еще и читает! И это на фоне Кучмы и компании, которые вообще «падежов не знают». Совсем другой генотип, и это очень приятно. Но если мы хотим
стать цивилизованной страной, то пора уже равняться не на бывших советских парторгов или, прости Господи, российских олигархов, а на политиков европейских.
 
— Как Вы оцениваете назначение Виктора Януковича на пост премьер-министра Украины?
 
— Я считаю, это просто неприлично. Поймите меня правильно: Янукович лично мне вполне симпатичен, потому что он очень смешной. Силовые структуры ему отдавать, конечно, не стоит, но пока он будет ездить, выступать и рассказывать об Анне Ахметовой, нам ток-шоу нон-стоп
обеспечено. Меня умилила его речь, обращенная к министру внутренних дел: «работу вашего ведомства я знаю не понаслышке» — трогательно искреннее признание! А если говорить серьезно, то в этом назначении тоже сказался наш интеллектоцид. Мы — народ без исторической памяти,
она у нас не поддерживается и не воспроизводится , у нас ретроградная амнезия — мы помним только теперешнюю картинку по телевизору. Полтора года назад по какому поводу Майдан собрался? Чем народ был оскорблен? Народ решил, что человек с двумя судимостями не может быть его президентом. И народ возмутился и запротестовал. Полтора года спустя при назначении того же человека премьер-министром об этом никто и не вспомнил, вопрос даже не поднимался —
как будто Майдана и не было! Полное отсутствие связи времен в сознании. В любом случае Партия регионов должна была предложить другого человека.
 
— Вы не считаете, что премьер Янукович объединит восточную и западную часть страны?
 
— Нет. Деление Украины на восточную и западную — один из политических мифов, причем даже не «внутреннего» производства. Не стоит забывать, что для Польши Украина во многом все еще остается «Малопольской», а для России — «Малороссией», и по этой схеме Запад с Россией нас и «делят» — по Днепру, так сказать. А мы развесили уши и послушно поддакиваем по причине отсутствия опять-таки какого бы то ни было интеллектуального сопротивления и вообще серьезного знания о себе самих. Это, кстати, отличный пример того, чем грозит стране кризис гуманитарной мысли: полной идеологической зависимостью от влияний извне. Может все-таки перестанем слушать, как нас соседи делят? Может задумаемся сами о себе? На самом деле слухи о разделении сильно преувеличены, по
менталитету Украина как раз довольно-таки однородна, разница между регионами не так уж велика. Единственная реально существующая проблема — это проблема Донецкого региона. Но это отнюдь не проблема Восточной или Западной Украины. Это проблема бесперспективной в XXI веке угольной индустрии, проблема реабилитационная, на которой в свое время Маргарет Тэтчер испортила себе
репутацию в глазах британских левых, — когда закрыла шахты, то есть спасла экономику страны ценой собственной популярности. Донецкий бассейн — это наследие Союза. Мне однажды довелось спускаться в клети в шахту — ужас неописуемый! Когда я выбралась наружу, я перекрестилась
и сказала, что этим людям нужно платить все деньги, которые можно заплатить одному человеку. То, чем они занимаются, — это страшно, это рабство начала индустриализации, в развитых странах такое оборудование в музеях выставляют. Хронологически это конец 19 века, — эта трясущаяся, скрипящая клеть, и «молодого коногона несут с разбитой головой» — фольклор еще николаевской России. С тех пор там ничего не менялось. Это каменноугольный век. Это нерентабельная отрасль, которая на Западе давно была реорганизована, модернизирована.
Проблема шахтеров в Европе была решена в 70-80-е годы, Советский Союз, как и во всем, отставал от Запада на 30 лет и делал вид, что проблемы не существует, а мы ее получили от него в наследство — и тоже ни черта с ней не делали. Судьбой шахт и шахтеров никто не занимался, на них всем наплевать. Соответственно единственное, что эти люди видели из стандартов «хорошей жизни», — это своих местных бандитов, которые разъезжают на крутых «бенцах» по городу. Это единственный «идеал», который они усвоили. А что вы им предложили взамен? Ничего другого они не знают и в этом не виноваты.
 
— Эффективны ли российские попытки интеллектуальной экспансии в Украину?
 
— Давайте начнем с того, что Россия тяжко больна. Со свободной мыслью там огромные проблемы. Мне приходилось говорить на эту тему с московскими политиками, либерально молчащими интеллигентами и журналистами. Почему они нам завидуют? Потому что в России — разуверившееся общество без ценностей. Переживание постимперского синдрома, синдрома утраты империи — это всегда страшная национальная травма. Ведь кроме как «Великая Россия» других ценностей в российском сознании наличии нет. Десятилетиями, да что там — веками внедрялась в головы мысль: мы — сверхдержава и нас весь мир боится, и вдруг полный обвал в пустоту, и ухватиться не за что — никаких позитивных ценностей в русской копилке не оказалось. Путин — это русский запрос, как мне объясняла одна московская журналистка, запрос на жесткий порядок и имперское величие. И что самое страшное — это стало видно по литературе уже в середине 90-х — полная утрата интеллектуальной прослойкой серьезного тона. Все «чисто по приколу», и тотальный
цинизм — «все проплачено», и по-другому, мол, не бывает.
С тем же Виктором Ерофеевым еще десять лет назад я могла разговаривать примерно в одной интеллектуальной тональности, а сейчас у человека — чуть ли не пальцы врастопырку. Вся русская интеллигенция «легла» под власть, а свою проституцию всегда надо психологически оправдывать, хотя бы в собственных глазах. Вот они ее и оправдывают всеобщим цинизмом, эдаким московским
пофигистским наплевательством, мол, никаких ценностей на свете вообще нет, кроме тех, которые измеряются в твердо конвертируемой валюте. Если у вас в Украине что-то такое «нематериальное» произошло (имеется в виду Майдан), то потому, что вам заплатили. Когда ты им объясняешь, что
ты сама лично вбросила в майдановские копилки порядка тысячи долларов, и твоя старушка-мать снесла туда из своего дома все старые дубленки, чтобы людей одеть, они в ответ саркастически щурятся: мол, говори-говори, небось сама куш сорвала… Почитайте дивную статью Александра Блока 1908 года «Ирония». Там описан в точности тот же синдром — тотальное оплевывание,
осмеяние, иронизация. Разве только терминология другая, тогда не было таких слов как «прикольно»... Блок пишет — добро и зло, небо и помойная яма, Беатриче Данте и Недотыкомка Соллогуба — для нас все равно, все в одну кучу, мы поплевываем и с хохотом рассказываем, как
умирает наша мать и изменяет невеста. Это даже не болезнь сознания, это — болезнь души. Очень поганый синдром, и с него-то, по большому счету, и началась большевистская революция и все ее последующие ужасы.
Перемены в России будут, конечно, но не думаю, что к лучшему. Я им желаю самого мирного разрешения всех их внутренних конфликтов, не только из гуманизма, но из сугубо эгоистических соображений, потому что если там, не дай Бог, грохнет, то осколки всегда летят от России очень далеко. А нам бы со своим разобраться. Так что давайте не будем на них оглядываться.
К тому же бывшие метрополии всегда отбрасывают на свои бывшие колонии очень искаженную картину, глядеться в них, как в зеркало, — это полная глупость, потому что зеркало всегда будет кривое. Недавно я летала в Варшаву на театральную премьеру «Полевых исследований украинского секса», потом актриса, звезда польского кино Катажина Фигура пригласила нас всех в свой ресторан в
центре города. И вот сидим мы в компании цвета варшавской интеллигенции, мило беседуем о жизни, об искусстве, о сложных исторических украинско-польских отношениях, отнюдь не менее сложных, чем русско-украинские, к слову сказать. И журналистка из самой либеральной в Польше «Газеты Выборчей», в клубе которой я перед этим два часа держала «интервью на сцене» наконец стыдливо сознается: «Знаете, ведь до сих ор среди польской интеллигенции сохранилось отношение к Украине как к «кресам», польской провинции, отсталой окраине». Что называется — приехали. Для тех мы
Малороссия, а для этих — Малопольска. Причем, это после того, как они сами, извините, двести лет сидели в дерьме. И все равно работает этот имперский комплекс. Так что с бывшими империями всякое интеллектуальное сотрудничество очень тщательно фильтровать надо — а уж с авторитарными и подавно!

 


Для чтения полного текста, перейдите по ссылке для скачивания файла: