Авторизация
(066) 074-36-01
(062) 348-05-61
г. Донецк, ул. Щорса 35

Эволюционная психология. Палмер Д., Палмер Л.

«Посвящается памяти нашего сына Адама Джалала Палмера, который, благодаря своей глубокой преданности духовной жизни, понимал истинный охват и потенциал науки. И памяти Фей Палмер Коун и Мэриан Фэрчайлд Джилл, которые на протяжении всей своей жизни с любовью демонстрировали подлинное понимание того, как важно воспитывать детей и реализовывать скрытый потенциал природы. И нашей дочери Нэни Фей Палмер, которая с любовью и смирением прилагает усилия к созданию более светлого будущего для людей.»

Предисловие

В далеком будущем я вижу просторы, открытые для гораздо более важных исследований. Психология будет основана на новом фундаменте - фундаменте обязательного и постепенного обретения каждой ментальной возможности и способности.

Чарльз Дарвин

Эволюционная психология - это изучение адаптивного значения поведения и попыток объяснить то, как развивались во времени определенные модели поведения, обеспечивая выживание и повышение вероятности выживания потомства. Слова Дарвина, написанные им более ста лет назад, подчеркивают, что каждый уровень когнитивной и поведенческой сложности достигается медленно, постепенно, поколение за поколением, в течение громадных промежутков времени. Уильям Джемс, автор первого учебника по психологии, основал свой подраздел функционализма на базовом утверждении Дарвина, согласно которому поведение, подобно морфологии, формируется селективными (избирательными) факторами, а такие черты, как сознание и способность планировать и решать проблемы, являлись высоко адаптивными чертами, которые проявлялись в человеческом роде в результате естественного отбора. Эволюционно-психологический подход заметно отличается от других точек зрения идеей, что многие модели поведения, которые мы рассматриваем как негативные или вредные (например, ревность, гневливость, жадность), а также те, которые считаем позитивными и полезными (например, любовь, сострадание, верность), не являются следствием внешних сил, таких как наказание и вознаграждение, хотя внешние силы и могли придать этим моделям завершенность: подобное поведение - результат нашей внутренней биологической человеческой природы. Кроме того, как следствие законов естественного отбора можно объяснить даже тончайшие и самые эзотерические (глубокие) из сторон человеческого поведения, например, эстетическое чувство, саморефлексирующее сознание и стремление к смыслу.

Сейчас, когда мы вступаем в XXI век, научное исследование человеческого поведения продолжается уже многим более ста лет. Однако в отношении того, как наилучшим образом объяснить поведение человека, по-прежнему много неясностей. Часть проблемы проистекает из ошибочной идеи, согласно которой эволюционное описание поведения и более традиционное объяснение, основанное на проксимальных (непосредственных) механизмах, взаимно исключают друг друга. Оба объяснения имеют под собой почву, но чтобы полностью понять поведение, каждое из них должно быть включено в некое большее целое. Эта книга вплетает эволюционные объяснения в общую основу, которая вбирает в себя онтогенез и физиологические механизмы, а также непосредственную причинность, с тем чтобы дать наиболее ясное и полное из возможных объяснений для огромного множества моделей поведения, демонстрируемых нашим видом.

Эта книга предлагает обзор того, как эволюционная психология объясняет и предсказывает человеческое поведение в самых разных контекстах, таких как гендерозависимые предпочтения и стратегии выбора брачного партнера, регулирование социальных интеракций, развитие и поддержание социальной иерархии, адаптивность состояний психического настроя и запуск различных поведенческих стратегий в зависимости от разнящегося детского опыта. Вот основные темы, к которым обращается книга: происхождение человека, эволюция человеческого мозга и разума, язык, брачное поведение и воспроизведение, онтогенез, социальное поведение, истоки использования орудий и искусства, трудности приспособления нашего эволюционного разума и поведения к современной среде.

Современная эволюционная теория обладает способностью связывать социальные науки друг с другом и с естественными науками. В настоящее время отсутствует всеобъемлющая теория или превалирующая парадигма, которые объединили бы социальные науки или хотя бы обеспечили полное согласие друг с другом теорий, превалирующих в различных дисциплинах социальных наук. Одной из причин того, почему эволюционная психология стала в последние годы столь «горячей темой», является ее возможность дать объяснения и прогнозы для широкого круга дисциплин, включая антропологию, экономику, психологию, социологию и другие социальные науки. Эволюционная теория вполне может стать каркасом, внутри которого социальные науки смогут вырабатывать согласованные, комплиментарные парадигмы поведения, подобно тому как различные дисциплины естественных наук опираются на законы, которые отличаются комплиментарностью, согласованностью и неконфликтностью.

Учитывая, что эволюционная психология обладает огромным объяснительным потенциалом и может стать основной теорией социальных наук, аспиранты и студенты, специализирующиеся в психологии и других социально-научных дисциплинах, должны еще глубже изучать и понимать базовые эволюционные положения, относящиеся к поведению отдельных индивидуумов, а также к человеческим институтам. Эта книга может быть использована в качестве основного учебника для курса эволюционной психологии, а также как дополнительный учебник для курсов по социальной, сравнительной, физиологической психологии и психологии развития. И аспиранты, и студенты увидят, что она является ценным учебным материалом, поскольку позволит им быстро усвоить парадигму эволюционной психологии.

Выражение признательности

Множество людей щедро делились своим временем и энергией, помогая нам в осуществлении этого проекта. Всем, кто нас поддерживал, мы выражаем глубокую признательность. Особенно хочется поблагодарить всех аспирантов и студентов Университета Луизианы в Монро и Уилламетского университета, которые помогали в подготовке материалов, в том числе студентов семинаров и курсов по эволюционной психологии, а также аспирантов-ассистентов, которые работали над этим проектом. Мы очень благодарны нашим рецензентам, чьи замечания помогли заметно улучшить текст. Мы хотим поблагодарить Шина Уэйкли за его сердечную поддержку и энтузиазм, проявленные им, когда проект еще только зарождался, и всех сотрудников издательства Allyn & Bacon, которые оказывали нам помощь. Мы глубоко признательны Расселлу Гарднеру, Девендре Сингху и Делберту Тиссену за их советы, поддержку и полезные замечания. Большая благодарность Дэниелу Повинелли за его стимулирующее участие и комментарии. Особая благодарность Роджеру Томасу и Ирвину Бернстайну за их наставления по сравнительной когнитивной способности и поведению приматов, данные ими в Университете Джорджии и на Станции по изучению приматов в Йеркисе. Мы очень благодарны Дэвиду Уильямсону и Арлен Цандер за их помощь и поддержку, особенно в предоставлении академического отпуска, который благотворно сказался на этой работе. Мы чрезвычайно благодарны Уильяму МакКауну за его квалифицированные советы в области теории личности, а также за дружеское отношение и поддержку. Мы выражаем особую и глубокую признательность Эльзе Петкер, Джозефу Петкеру и Мукунду Шаху за их бесценную дружбу и постоянную поддержку во все трудные периоды работы. Особое спасибо всем из Лайтхаус Фарм Орегон за их любовь и предоставление уникального места для уединения и отдыха. Наша вечная благодарность Адаму Джалалу Палмеру и Нэни Фей Палмер за всю их помощь, поддержку и любовь. Рецензентами книги Палмера и Палмер «Эволюционная психология» были: Элейн Бейкер из Университета Маршалла, Гордон М. Бургхардт из Университета Теннесси, Дж. Тимоти Кэннон из Университета Скрантона, Кейси Дормен из Международного университета США, Расселл Гарднер из Университета Техаса (медицинский факультет), Кристофер Д. Хорват из Университета штата Иллинойс, Кэтлин Б. Хант из Университета Аризоны, Роберт А. Джонстон из Колледжа Уильяма и Мэри, Дж. Дж. Джордан из Университета Фрэнсиса Мариона, Ралф Дж. МакКенна из Колледжа Хендрикса, Мэрили Моннот из Университета Оклахома-Сити, Джон К. Пирс из Центра психического здоровья в Брайтон-Оллстон, Дин Дж. Пруитт из Университета штата Нью-Йорк в Буффало, Девендра Сингх из Университета Техаса, Дороти Теннов из Университета Бриджпорта и Делберт Тиссен из Университета Техаса.

Глава 1. Истоки эволюционной психологии

...Афинян думать научил и ввел

В искусство размышленье и расчет.

Теперь уж всякий думает о всем,

И размышляет; домом правят все

Уж лучше, нежель прежде было то.

Разузнают: как это обстоит, где это у меня, кто это взял?

Аристофан. Лягушки (405 г. до н. э.), пер. И. Цветкова

Вопросы главы

1. Действительно ли все живое произошло от единого предка?

2. Почему живые существа настолько разнообразны?

3. Как два английских натуралиста, независимо друг от друга, открыли процесс естественного отбора?

4. Формирует ли естественный отбор поведение живых существ, включая людей?

Теория Дарвина

Решение великой головоломки

В 1831 году молодой натуралист по имени Чарльз Дарвин (рис. 1.1) отправился в путешествие на паруснике «Бигль» (Darwin, 1887). В течение пяти лет «Бигль» носил Дарвина по дальним странам и морям, что дало ему возможность наблюдать множество удивительных природных явлений. Хотя другие образованные и ученые мужи уже располагали подобными сведениями, Чарльз Дарвин был первым, кто осознал всю глубину значения увиденного. Первым чудом природы на его пути стали странные создания, обитавшие на Галапагосских островах - архипелаге вулканического происхождения близ побережья Эквадора. Среди изученных Дарвином животных были гигантские черепахи (исп. galapagos - черепаха), по массе в сотни раз превосходящие черепах, населяющих близлежащий Южноамериканский континент. Еще один загадочный факт, отмеченный Дарвином, заключался в том, что на каждом острове обитали свои, уникальные виды гигантских черепах.

Острова служили домом и морским игуанам - огромным рептилиям с необычной внешностью, питавшимся тихоокеанскими водорослями, а на пустынных просторах засушливых вулканических земель сухопутные игуаны жили тем, что обгрызали кактусы. Оба вида галапагосских игуан напоминали обычных игуан, живущих в Южной Америке, однако каждый вид имел свою неповторимую морфологию, физиологию и поведение. То же относилось и ко многим другим представителям животного мира, населявшим острова. Дарвин обнаружил большое количество птиц, сходных с материковыми видами, но со своими, присущими лишь им особенностями. Один из видов вьюрков своим поведением напоминал дятла, хотя и не имел длинного острого клюва, позволяющего долбить дерево. Этот вьюрок сохранил общую для его семейства внешность, но изменил свой «репертуар» поведения. Чтобы извлечь личинку насекомого, спрятавшуюся в толще дерева, он тщательно выбирает длинную колючку кактуса или щепку и использует ее как инструмент, проверяя в деревьях все щели до тех пор, пока лакомство не будет насажено на иглу.

Необычные формы жизни Галапагоссов, несмотря на всю их магическую притягательность, были лишь малой частью значительно большей мозаики-головоломки (Darwin, 1968). В Аргентине Дарвин обнаружил кости ископаемого животного - мегатерия. Эти великаны, ростом не уступавшие слонам, не сохранились ни в Южной Америке, ни где-либо еще, но в лесах этого континента все еще можно встретить очень похожих зверушек размерами с игрушечного плюшевого медвежонка - древесных ленивцев. Такой же принцип внешнего подобия существует и между множеством других вымерших ископаемых форм и современными животными. Иногда это сходство очень велико. Фактически некоторые ископаемые были внешне идентичны нынешним животным. В других случаях различия столь огромны, что только эксперт в области скелетной морфологии может найти общие признаки ископаемых и современных видов.

Во время своего пятилетнего плавания «Бигль» доставил Дарвина в Австралию, где все местные млекопитающие принадлежат к сумчатым. В отличие от высших (плацентарных) млекопитающих, у которых питание будущего потомства происходит внутриутробно через специальный гестационный орган - плаценту (Darwin, 1871), сумчатые рождают своих детенышей, когда те еще находятся на ранней стадии развития. Эти малыши, напоминающие эмбрионов, ползут по родительскому животу в поисках тепла и безопасности. Из всего многочисленного приплода лишь немногим счастливчикам удается достичь убежища-сумки, где они могут прикрепиться к соску. Большинство новорожденных сумчатых не добираются до сумки и быстро гибнут. Вне Австралии сумчатые - большая редкость. Самый известный их представитель, живущий рядом с плацентарными млекопитающими, - опоссум.

В Австралии Дарвин обнаружил, что местные плацентарные млекопитающие очень немногочисленны, а сумчатые занимают многие экологические ниши, которые в остальном мире заняты плацентарными (Darwin, 1968). Например, кенгуру занимает нишу, которая в Америке, Африке или Евразии принадлежит антилопам. Тасманский дьявол занимает нишу хищника средних размеров. Огромная вариабельность сумчатых форм в Австралии и резкая ограниченность их видов в других частях планеты подарили Дарвину еще один кусок гигантской мозаики.

Но в Австралии Дарвина ожидал еще более странный феномен. Два местных вида (утконос и ехидна) были однопроходными (яйцекладущими млекопитающими). В то время как сумчатые были редкостью за пределами Австралии и окружающих ее островов, однопроходные отсутствовали вообще. Сумчатые, хотя и редко, но встречались и в других частях света, а теплокровных, покрытых мехом четвероногих, откладывающих яйца, можно было найти только в Австралии. Двуногие теплокровные яйцекладущие существуют везде и в большом количестве, но они не похожи на однопроходных (клюв утконоса лишь внешне напоминает клюв некоторых водяных птиц). По физиологии размножения однопроходные более всего схожи с холоднокровными четвероногими представителями класса рептилий. Однопроходные представляют собой совершенно особенный таксономический «мостик». Они указывают на связь между видами не просто внутри рода, семейства или отряда. Их характеристики присущи двум разным классам позвоночных - млекопитающим и рептилиям (Darwin, 1871). Для Дарвина это оказалось очень важным кусочком мозаики.

Дед Чарльза Дарвина, Эразм Дарвин, полагал, что все живое связано общим происхождением от единого предка-организма (Darwin, 1887). Одним из аргументов в пользу этой идеи могло бы стать существование переходных форм на каждом из таксономических уровней. Фауна Галапагосс, так похожая на материковые виды, но в то же время имеющая столь странные особенности, подтверждает теорию образования новых видов от общего предка. Сходство между ископаемыми гигантскими ленивцами и ныне живущими древесными ленивцами свидетельствует в пользу предположения, что многие переходные формы вымерли, оставив о себе память лишь в виде ископаемых останков. Однопроходные показывают нам, какими были переходные формы между рептилиями и млекопитающими, а сумчатые представляют собой переход от однопроходных к плацентарным млекопитающим. Очень похожие экологические ниши занимают в Южной Америке, на Галапагоссах и в Австралии совершенно разные живые существа. Все это стало подтверждением теории, начало которой положил Эразм Дарвин.

Согласно ей, для того чтобы лучше адаптироваться к среде, организмы со временем изменяются. Что не удалось сделать деду знаменитого натуралиста - это предложить механизм, объясняющий, как происходят такие адаптивные изменения. Это стало судьбой его внука Чарльза, который первым объяснил происхождение бесчисленного множества жизненных форм планеты, включая нас с вами.