Авторизация
(066) 074-36-01
(062) 348-05-61
г. Донецк, ул. Щорса 35

Жизнь - разгадка пола или пол - разгадка жизни? Дольник В.

Жизнь - разгадка пола или пол - разгадка жизни?
В.Р. Дольник
 
Читаешь ли лекцию о поведении животных студентам, просматриваешь ли письма читателей, разговоришься ли с новыми людьми – обязательно всплывет тема, вынесенная в заголовок. Все думают об этом, и автор тоже не исключение. Так когда-то и Платон, уже в зрелом возрасте, посвятил теме двух противоборствующих эротов диалог «Пир».
Признание двойственной, биосоциальной природы поведения человека долгое время было признанием формальным, поскольку биологические инстинкты основы поведения человека оставались неизученными. Об инстинктивном поведении животных, а тем более человека, почти ничего не знали, и поэтому животную основу поведения человека придумывали кто как хотел. Только в последние несколько десятилетий этологи стали заполнять этот пробел. Выяснилось, что о воздействии на нас инстинктивных, передаваемых из поколения в поколение программ мы можем и не догадываться, хотя их позывам зачастую находим внешне вполне разумные объяснения.
В отличие от иных неявных проявлений, половое и брачное поведение люди издревле считали скопищем «инстинктов». Поэтому ранее в своих статьях автор его, это поведение, даже не упоминал: чего же ломиться в открытую дверь? Но стоило ему попробовать в ту дверь войти, как оказалось, что здесь – как раз одна из самых трудных областей для этологического анализа.
Потребовалось более десяти лет поисков, прежде чем главные противоречия начали устраняться. Но и сейчас многое остается неопределенным. Писать об этой проблеме в дедуктивной манере было бы неправильно, однако в манере совместного с читателем поиска ответов – уже можно. И чтобы сотрудничать с читателем на этом пути, нужно усвоить главные методы сравнительной
этологии.
   Итак, речь пойдет о сопоставлении сходных форм поведения:
 а) у неродственных форм животных (это – конвергенция, которая возникает
 из-за сходства среды, сходства задачи, сходного давления естественного
 отбора и ограниченности возможных решений);
 б) у родственных видов (это – параллелизм, и здесь, помимо перечисленных
 выше причин, важно еще сходство внутреннего содержания видов, их
 генетических программ);
 в) у прямых предков (здесь те же генетические программы – главное).
 Следовательно, надо учиться узнавать общую основу внешне не очень
сходных форм поведения – подобно тому, как вы узнаете общую основу,
например, переднюю конечность, и в грудных плавниках рыбы, и в крыле
птицы, и в руке человека. Ну, а автор по мере нашего продвижения будет
сообщать необходимые сведения, задавать вопросы и предлагать свои варианты
объяснения.
 Так, если вы узнаете, что самцы кузнечиков поют, чтобы привлечь
самок (а те идут на их песню и – при возможности выбора – предпочитают
поющего громче и чаще, а к тому же точнее воспроизводящего видовую песню),
и что точно так же, пением, привлекают самок соловьи (а самки тоже
предпочитают громче, чаще и точнее поющего), то вы должны знать: у этих
двух видов такие сходные инстинктивные программы возникли на разной
генетической основе, независимо (то есть конвергентно) – они не
унаследованы от общего предка, ибо их общие предки были на уровне червей,
а черви не издают звуков. Это такая же конвергенция, как и наличие у них
крыльев, или органов слуха, или органов издавания звуков – тоже сходных по
решаемой задаче, но независимых по происхождению.
 А вот если вы узнаете, что своеобразным пением призывают своих
самок… самцы гиббонов (близкого к человекообразным вида приматов) и самцы
человекообразных орангутанов, то это – параллелизм, потому что их
инстинктивные программы – скорее лишь варианты программ их общих
обезьяньих предков: среди последних многие призывают самок голосом.
 Брачные песни есть и у земноводных (вспомним лягушек), и у
пресмыкающихся (степных черепах или крокодилов), и у птиц, и у
млекопитающих – то есть у классов, связанных родством происхождения.
Значит, их программы содержат как конвергенции, так и параллелизмы. И вот
на таком фоне как вы оцените поведение испанского идальго, поющего
серенаду под балконом возлюбленной? Как вариант реализации генетической
программы, с одной стороны, параллельной программе орангутана, имеющей
общие корни с программами лягушки и соловья, а с другой – конвергентной
программе кузнечика, или как нечто чисто человеческое, ничего общего с
предками и родичами не имеющее? Если вы скажете: возможно и то, и другое…
или: чтобы сделать выбор, нужны дополнительные сведения (например, у всех
ли рас и народов, на всех ли континентах и на изолированных островах в
океане, только теперь или и в древности мужчины привлекали женщин
голосом)… если вы спросите, что будет делать такой человек, как Тарзан,
выросший вне людских традиций, и тому подобное, – то вы встали именно на
тот путь, каким идут этологи, разбираясь в скрытых, часто рудиментарных
инстинктивных основах поведения человека.
 
 
Есть ли форма брачных отношений, естественных для человека?
 
 
 Мыслители XIX века полагали, что изначально у первобытного человека
существовал промискуитет – беспорядочное спаривание всех со всеми. Теперь
мы знаем, что это неверно. Во-первых, у ребенка ярко выражена
инстинктивная потребность иметь не только мать, но и отца; значит,
какой-то отец всегда был. Во-вторых, человек – очень ревнивое существо, и
инстинкт тот явно древний; при промискуитете мужчины постоянно бы дрались,
женщины тоже конфликтовали бы, да и между полами наблюдалось бы больше
стычек, чем любви. В-третьих, при промискуитете мать выращивает детей
одна, без помощи мужчины, а это первобытной женщине, жившей
собирательством, было бы непосильно.
 Исторический период застал человечество с четырьмя системами
брачных отношений: групповым браком, полигинией (один мужчина и несколько
женщин), полиандрией (одна женщина и несколько мужчин; большая редкость,
существовавшая у одного из народов Индокитая) и моногамией (один мужчина и
одна женщина), причем в двух формах – пожизненной и допускающей развод.
Одиночная семья (мать с детьми без отца) встречалась лишь как вкрапление в
общества с иными системами, если не верить мифам об амазонках. И во всех
этих системах люди жили по-своему счастливо и не считали, что их система
для них противоестественна! К нашему времени полиандрия исчезла, групповой
брак сохранился у немногих диких племен, полигиния сильно сократилась,
хотя и осталась у миллионов мусульман, а моногамия расширилась, однако
моногамия не пожизненная, а с разводом. Одиночная семья (та, что без отца)
тоже стала встречаться чаще. В XIX веке утописты предсказывали отмирание
семьи и возникновение непожизненных связей по любви с коллективным
воспитанием детей, но этого не случилось, да и не случится, так как придет
в противоречие и с инстинктивной потребностью детей иметь родителей, и с
материнским (родительским) инстинктом взрослых.
 Археология установила, что предки человека на протяжении миллионов
лет жили группами по нескольку десятков особей, но вот какой была брачная
система в этих группах – неизвестно.
 Вообще существование у человека нескольких брачных систем для
биолога удивительнее, чем для остальных людей. Биолог знает, что брачная
система – это видовой признак, что один вид животных имеет одну какую-то
систему (или несколько ее вариантов) и никакую другую систему принять не
может: она будет противоречить его естеству, его инстинктам (как, скажем,
нашему естеству противоречит промискуитет). Но если биолог задумается над
всеми аспектами полового и брачного поведения человека, в том числе и над
теми, о которых писать не принято или даже неприлично, то он постепенно
начнет обнаруживать уйму поразительных парадоксов, которые для своего
объяснения требуют использования сравнительной этологии.
 Кстати, вот один из таких парадоксов: почему в этой сфере о многом
не принято говорить? Почему неприлично говорить не о пороке или недостатке
человека, а о том, что естественно, необходимо, обязательно, без чего нас
просто бы не было? О дыхании – пожалуйста, о пищеварении – тоже, даже о
смерти можно, а о том, как мы себя воспроизводим, – нельзя?! Парадокс
темы… В конце статьи читатель найдет разгадку и этого парадокса: почему
область, куда мы вторглись, как бы запретна для человека.
 
 
Половое поведение и воспроизводство - все ли тут ясно?
 
 
 Зададим нелепый, на первый взгляд, вопрос: зачем люди ведут половую
жизнь? Если вы ответите – для продолжения рода, то будете, конечно, правы
(то есть ваш ответ подразумевает, что половое поведение человека – это
репродуктивное поведение, унаследованное от животных предков и имеющее
своей единственной целью размножение). Но тогда вы никак не объясняете,
почему половую жизнь ведут и те люди, которые уже не собираются
размножаться или, более того, совсем не хотят, чтобы их половое общение
завершилось рождением ребенка. Значит, половую жизнь ведут не только для
продолжения рода. А для чего еще?
 Вы скажете – для удовлетворения половой потребности, которая
заложена в каждом человеке, и мужчине, и женщине. И опять будете правы. Но
тогда возникает вопрос: откуда возникла такая избыточная по сравнению с
необходимой для репродукции потребность и чему она служит? Ведь в природе
все имеет или имело какую-то цель! Если вы, подумав, ответите, что
потребность вести половую жизнь регулярно досталась нам в наследство от
животных предков, то, конечно, не ошибетесь, но… но вы окажетесь в тупике,
когда узнаете: такого нет почти ни у одного вида животных, а способность
женщины вести половую жизнь непрерывно с момента полового созревания –
такая же уникальная особенность человека, как пользование огнем и речью.
 Но если это особенность именно человека, то, значит, возникла она в
процессе формирования человека и тесно связана с ним. Эта
гиперсексуальность женщины (и, как следствие, перманентное сексуальное
общение полов) – не рудимент, подобно волоскам на руках или способности
шевелить ушами, а новоприобретение – как прямохождение, изготовление
орудий или речь. Поразительно, не правда ли? И непонятно. Это было
непонятно всегда.
 Обратимся к этологии и попытаемся выяснить, для каких еще целей,
помимо оплодотворения самки, используется половое поведение у животных.
 
 
Репродуктивное поведение животных
 
 
 У животных репродуктивное поведение образует цикл последовательных
инстинктивных реакций, обусловленных внутренней мотивацией и внешними
стимулами. Под влиянием внешнего фактора (например, определенной длины
светового дня) или внутреннего календаря половая система животного
переходит из неактивного состояния в активное. Об этом сообщается другим
особям путем изменения внешнего вида (вспомните брачные наряды самцов
лосося или тритона), выделения особого запаха или с помощью особых звуков
(пение самцов лягушек и птиц, рев оленей, вопли кошек). Активированная
половая система начинает выделять половые гормоны, которые, воздействуя на
соответствующие центры мозга, активируют программы репродуктивного
поведения. Это и есть та мотивация, под действием которой начинается
высвобождение программы репродуктивного поведения.
 Животное приступает к демонстрации своего состояния. Эти
демонстрации оставляют равнодушными тех особей, чья половая система не
активирована, но у активированных особей демонстрации – как ключ –
отпирают ответные инстинктивные программы.
 Причем особи того же пола стимулируются к демонстрации такого же
поведения. В результате начинается соревнование в исполнении программ, и
каждый стремится превзойти остальных. Взаимоотношения особей,
соперничающих друг с другом, бывают разными – от мягкого соревнования или
жесткой турнирной борьбы, но по правилам, до яростного антагонизма.
Соответственно одни виды, например травяные лягушки или комары-звонцы,
мирно демонстрируют в группах, образуя нечто напоминающее танцы с песнями,
другие, подобно территориальным певчим птицам, демонстрируют каждый на
своей территории, третьи, как турухтаны, тетерева, устраивают турнирные
бои на токах, а четвертые, такие, как коты, яростно и беспощадно атакуют
соперников. Соперничество, мы знаем, есть и у мужчин, и оно может
принимать все формы – от мягкого соревнования до яростного столкновения.
Соревнование обеспечивает наблюдающим его особям другого пола возможность
выбора брачного партнера. Соревнование не только взаимостимулирует особей
одного пола, но и расслаивает их. Тех, кто токует успешно, оно
подстегивает; проигрывающих – подавляет, что не позволяет генам слабых
особей перейти в следующее поколение.